Летов, брат Летова

Первая же ассоциация с фамилией Летов - "Гражданская оборона". Между тем, саксофонист Сергей Летов в кругах поклонников как подпольного рока, так и джазового авангарда стал известен гораздо раньше своего младшего брата Игоря (Егора). 

Популярность Сергея Летова не была столь скандальной, хотя ему и довелось принимать участие в эпатажных шоу "Популярной механики" Сергея Курехина и записывать альбомы с легендарной панк-группой "ДК". Вообще, список музыкантов, с котоыми Летов-старший играл на сцене или в студии, требует от читателя эрудиции. Между тем, не боясь упреков в элитарности, Сергей Летов остается одним из немногих российских музыкантов, которые не бояться расширять границы самой музыки как вглубь, так и вширь. 

Несмотря на занятость, Сергей Федорович нашел время ответить на несколько вопросов "RockYou". 

По образованию Вы химик - в частности, принимали участие в работе над советским шаттлом "Буран". Как вы пришли к музыке? 

Еще со школьных времен я чувствовал склонность к музыке, к художественной деятельности. Но, к сожалению, в советское время обучение в гуманитарных вузах в той или иной мере сопровождалось обязательным сотрудничеством с властями, признанием коммунистической идеологии в ее официальной версии. А я в то время был настроен очень оппозиционно. Потому мне казалось, что, занимаясь точными науками, я буду избавлен от обязательного лицемерия.

Позднее мне захотелось для себя, в виде хобби, заниматься музыкой. Я приобрел саксофон и стал дома в свободное от основной работы время учиться играть.

У вас очень плотный концертный график. Как финансовый кризис отразился на вашей твоческой активности? 

К сожалению, отразился. Стало меньше оплачиваемых выступлений. Но мне все же кажется, что материальные трудности не могут полностью остановить потребность слушателей в музыке. Я недавно смотрел по ТВ передачу о блокаде Ленинграда и узнал, что даже в самые голодные дни театры и концертные залы были полны. В кризисные моменты потребность в искусстве не уменьшается.

Если раньше вы писали музыку к спектаклям, то теперь решили выступить в качестве актера. Что подвигло Вас на этот эксперимент?

Я, прежде всего, хотел научиться сценической речи - и для собственных выступлений, и чтобы лучше понимать актеров, с которыми я постоянно выхожу на сцену в роли музыканта в текущих спектаклях. 

Очень интересно попробовать себя в новом качестве. Тем более, пройти тренинги у преподавателей, которых я бесконечно уважаю - у Вероники Косенковой, автора оригинальной методики преподавания речи - метоники, и Геннадия Михайловича Абрамова - создателя самобытной школы танцевальной импровизации. Их уроки были бы полезны любому человеку, не только актеру. 

Вы участвовали и продолжаете принимать участие в огромном количестве проектов, играли со многими знаковыми фигурами современной музыки - от Пономаревой и Намчилак до Курехина и Шилкопера. Вы можете назвать музыкантов, общение с которыми вас обогатило?  

Прежде всего - Софья Асгатовна Губайдуллина. Мне невероятно повезло познакомиться с ней четверть века назад, вместе заниматься импровизацией. Другим важнейшим музыкантом для меня является гениальный трубач Юрий Парфенов. Когда-то Т.С. Элиот посвятил поэму Эзре Паунду и в эпиграфе написал: "Поэту лучше, чем я". Вот так я отношусь к Юрию Парфенову...

Очень сложные отношения обмена идей, соперничества связывали меня с Сергеем Курехиным. Очень большое влияние оказал на меня ленинградский трубач Вячеслав Гайворонский. Образцами для подражания в разное время были саксофонисты Владимир Чекасин, затем Владимир Резицкий. 

Певице Саинхо Намчылак когда-то я передал массу информации о современной музыке, о джазе, а теперь она подсказывает мне, на какие техники обратить внимание, да и в жизненном плане - как себя вести с продюсерами, организаторами концертов. Мне кажется, что никогда не поздно учиться, в том числе у своих коллег.

Вы принимали активное участие в различных рок-группах, хотя изначально ориентировались на более сложные музыкальные формы. Что Вам дает сотрудничество с рок-музыкантами? 

В советское время рок был музыкой протеста, которая была адресована огромной аудитории. Наверное, был для музыканта в этом смысл - приобщаться высокой энергии. В постсоветское время рок деградировал и превратился в разновидность эстрады. 

А что вам дает сотрудничество с рок-музыкантами теперь?

Помимо финансов, это возможность быть услышанным более широкой аудиторией. В постсоветское время общество сильно деградировало в отношении художественных вкусов, средства массовой информации воспроизводят почти исключительно примитивную поп-музыку, поэтому возможность быть услышанным - это уже немало. 

Как обстоят дела с вашим музыкальным издательством "Пентаграмма Records"?

Да практически никак. Я потерял к нему интерес. Невозможно одному человеку заниматься всем - и играть в полусотне проектов, и преподавать, и поддерживать сайты, и еще производить компакт-диски в домашних условиях... 

Остались ли какие-то неизданные записи "Гражданской Обороны"? Планируете ли вы заниматься переизданием наследия Егора Летова? 

Я передал все права администратору "Гражданской Обороны" Сергею Попкову, уполномочил его заниматься всем, связанным с наследием брата, и принимать решения. 

Как вы оцениваете творчество Егора Летова? Вы поддерживали брата, когда он находился в противостоянии с властями? 

Его музыкальные занятия начались, когда он переехал из Омска ко мне в Подмосковье. Брат первоначально ориентировался на мои вкусы. Но Москва и круг моего общения показались ему в то время слишком элитарными, сложными и трудными. Он привык в Омске к собственной исключительности. В Москве, да еще рядом со мной, ему показалось проблематичным найти себя. И когда он вернулся в Омск, он занялся совсем другой музыкой. 

Хотя, если внимательно вчитаться в его интервью, то очевидно, что тот первоначальный московский опыт середины 80-х - концептуализм, фри-джаз, современная поэзия, очень много значил для него на протяжении всей его жизни.

А как складывалась ваша музыкальная карьера во времена СССР?

Я начал выступать в 1982 году - в академических концертах, как это ни удивительно. Это был Ансамбль ударных инструментов Марка Пекарского, в котором исполнялись сочинения Джона Кейджа, Раскатова, Екимовского. Я импровизировал в пьесе, барабанщика Михаила Жукова. Михаил не был членом Союза композиторов, и его сочинения нельзя было исполнять публично. Исполняли тайно, буквально под шумок - на бис. Бывали инциденты... В 1984 году на выставке группы "21" в Москве оперативники меня задержали - требовали показать разрешение на выступления. Таких историй было много - примерно до 1987 года.

Чем вас привлекает преподавательская деятельность?

Признаюсь, что сейчас преподавание меня все более и более тяготит. Интереснее всего мне не преподавать, а работать с дипломниками. Большей частью дипломов, сделанных моими студентами, я очень горжусь. 

У нас в России очень слабая музыкальная журналистика и чрезвычайно слабая, некомпетентная музыкальная критика. (Я имею в виду неакадемическую музыку.) А ведь развитие музыки - не только дело музыкантов, но и критиков, функционеров-организаторов, издателей, слушателей. Я надеюсь, что мое преподавание хоть в какой-то степени сможет изменить ситуацию.

Последний вопрос: когда вы планируете выступить в Киеве? 

Когда позовут! Я очень люблю бывать в Киеве. Именно в этом городе состоялся мой первый авторский вечер в начале 90-х. А в 90-х у меня даже был "Русско-украинский проект" с киевлянином Александром Нестеровым и львовянином Юрием Яремчуком. Есть множество проектов, которые еще до Киева не доехали - "Саксофонная мафия" или дуэт с шоуменом "АукцЫона" Олегом Гаркушей. Мне есть, что показать...

Беседовал Алексей Росовецкий

Фото Станислава Львовского